Досье «ВТ». Саша Антонова -- коренная москвичка, по образованию инженер-экономист.
В связи с дипломатической миссией супруга объездила почти все европейские
страны, сейчас находится в Америке. Живет в Вашингтоне, изучает
средневековую историю России в библиотеке Конгресса США.
Увлечение историей и литературой вылилось в создание романов, написанных в
жанре исторических детективов. Московское издательство «Омега» выпустило пять
книг Саши Антоновой; на весенней Всероссийской книжной ярмарке (Москва) 2005 года это издательство объявило детективы Саши Антоновой лидирующими по рейтингу продаж.Она сотрудничает с нью-йоркским и вашингтонским
русскоязычными журналами «Русский базар» и «Чайка».
Покрытая патиной, лежит в Эрмитаже мраморная плита, на боковой кромке которой выбита кириллицей не совсем понятная для современного человека надпись: «В лето 6576 (1068 год) индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмуторокана (Тамань) до Кърчева (Керчь) 10000 и 4000 сяжен». Специалисты до сих пор не дали вразумительного ответа, почему в мраморе торжественным слогом и с особой тщательностью было запечатлено для потомков столь незначительное событие, как промер Керченского пролива?
Экскурсанты проходят мимо, одарив невзрачную глыбу мимолетным взглядом. А зря, этот экспонат до сих пор служит камнем раздора в среде историографов, причем не только России, но и Америки. Так, совсем недавно вышла книга профессора Гарвардского университета (США) Эдварда Кинана «Джозеф Добровский и «Слово о полку Игореве»» и вызвала шквал возмущенных отзывов. Профессор приложил немало сил, чтобы разоблачить, по его мнению, грандиозную мистификацию времен Екатерины II. Мистификацию, которую затеял граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин, пустив в научный оборот фальшивую рукопись, где рассказывается о поисках русскими князьями таинственного Тмутараканского княжества. А чтобы не возникло подозрений в подделке, «нашел» на Таманском полуострове камень с надписью, подтверждающей существование в древние времена Тмутараканского княжества.
Критику гипотезы авторства «Слова о полку Игореве», предложенную профессором Кинаном, оставим узким специалистам, а к Тмутараканскому камню приглядимся внимательнее, так как с ним связано имя уроженца тверской земли, ученого, поэта и дипломата Николая Александровича Львова.
Двух сановников -- А.И. Мусина-Пушкина и Н.А. Львова связывала, если угодно, светская неприязнь. Граф Мусин-Пушкин -- потомок громкой фамилии, аристократ и сноб, занимавший ответственные и почетные должности. Алексей Иванович по праву считался одним из самых просвещеннейших людей своего времени. Археолог, коллекционер, меценат, он собрал богатейшую частную библиотеку.
Н.А. Львов -- провинциальный дворянин, без средств и связей сумевший пробиться на самый верх, пройдя путь от курьера при Коллегии иностранных дел до действительного тайного советника. Природа щедро наградила Львова не только красивой внешностью, но и талантами. Он автор многих архитектурных проектов, изобретатель особого типа воздушных печей. Николай Александрович прекрасно рисовал и слыл в петербургских кругах «гением вкуса». О нем шла слава остроумнейшего человека.
Среди многих талантов, которыми обладал дворянин из Торжка, самым главным была способность находить покровителей. Феерическую карьеру ему обеспечил бессменный секретарь императрицы князь А.А. Безбородко (тот самый, о котором позже презрительно выскажется родственник Мусина-Пушкина -- поэт Александр Сергеевич Пушкин: «прыгнул из хохлов в князья»).
Завистников и недоброжелателей у Н.А. Львова было достаточно. В придворных кругах о нем ходили малоприятные сплетни: его обвиняли в распространении измышлений о фаворитах царицы, а также в растратах казенных денег и служебных злоупотреблениях.
Вполне понятно, что высший свет не одобрял поведения тверского помещика. Особенно негодовал Мусин-Пушкин. Соперничество двух придворных обострилось к 1792 году Осенью того года Мусин-Пушкин объявил о находке «Слова о полку Игореве» и Тмутараканского камня. В ответ Н.А. Львов издал рукопись, разысканную им в хранилище Суздальского монастыря, «Летописец Руской от пришествия Рюрика до кончины Царя Иоанна Васильевича». Вклад Мусина-Пушкина в отечественную историю явно перевешивал.
Вот тогда и пополз по Петербургу слух о поддельной природе «Слова...» и камня. Невнятный и путаный рассказ счастливого обладателя древней рукописи об обстоятельствах обретения «Слова...» не внес ясности, а скорее еще больше напустил тумана. Ходили упорные слухи, что обер-прокурор Синода Мусин-Пушкин не брезговал незаконным изъятием редких книг из библиотек заштатных монастырей. Столь же подозрительно выглядела находка Тмутараканского камня, сделанная одновременно с сенсационным сообщением об обнаружении драгоценного манускрипта.
Справедливости ради следует сказать, что мраморную плиту с отбитым краем и трещиной посередине обнаружили казаки егерского батальона возле станицы Таманской. Плоский камень приспособили в качестве порога у входа в казарму. Надпись на боковой грани заметил войсковой дьяк, который и сообщил о ней Мусину-Пушкину.
Две редчайшие находки вызвали завистливые взгляды и перешептывания. Причину фальсификации видели в желании Мусина-Пушкина получить еще больше наград и знаков внимания от государыни-императрицы. Особенно возмущался поведением обер-прокурора Н.А. Львов. Петербургский свет с неослабевающим интересом наблюдал за развитием скандала.
Репутация А.И. Мусина-Пушкина оказалась подмоченной, он подал в отставку, покинул двор и поселился в провинциальной Москве. Рукопись запер в книжный шкаф и никому ее не показывал. Тмутараканский камень также постигло забвение. Он остался лежать в ограде Таманской гарнизонной церкви. Песок заносил его, грозя похоронить навсегда.
Николай Александрович Львов в это время был на вершине своей славы. Архитектор, паркостроитель, геолог, собиратель народных песен, устроитель празднеств и переводчик сонетов Петрарки, он успевал везде. Государь-император Павел I пожаловал ему орден Святой Анны I степени, а также бриллиантовый перстень за изобретение и проведение праздника в день рождения в Павловске. До Москвы долетали преувеличенные слухи о его успехах при дворе.
Карьера Н.А. Львова оборвалась внезапно в 1800 году, когда на него было заведено дело о растратах. Львов был вынужден оставить службу и перебраться в Москву, где его встретил насмешливым взглядом Мусин-Пушкин, только что удостоенный графского титула. В том же году в «Московских ведомостях» появилось сообщение, что в вышла в свет «ироическая песнь» «Слово о полку Игореве», изданная «почтеннейшим соотечественником, тонким исследователем исторической истины» графом А.И. Мусиным-Пушкиным.
Николай Александрович тяжело переживал собственную отставку и возвышение Мусина-Пушкина, писал жалобы, болел. К пятидесятилетнему возрасту из статного красавца он превратился в дряхлого старика. По совету врачей Львов отправился на Кавказ и в Крым для поправки здоровья.
Путешествуя по берегам Керченского пролива, Н.А. Львов посетил Тамань. Здесь ему была показана одна из главных достопримечательностей -- Тмутараканский камень, найденный около десяти лет назад его соперником. Николай Александрович не мог упустить такой возможности и, собрав несколько обломков, составил проект памятника, «означающий прехождение острова Тамана под владение разных народов».
Сохранилось изображение этого памятника. Он представлял собой две генуэзские капители, которые сверху прикрывал Тмутараканский камень, еще выше -- камень античной Греции, а наверху -- мраморное изваяние воина. На отломке старой колонны была высечена надпись, объясняющая значение камня. Надпись гласит: «Свидетель веков прошедших послужил великой Екатерине к обретению исторической истины о царстве Тмутараканском, найденный в 1792 атаманом Головатым. Свидетельство его свету сообщил граф Пушкин. Из былиа извел Львов-Никольский 1803...»
Зимой того же года Львов скончался и был похоронен на родине -- в селе Никольское-Черенчицы Тверской губернии. Сооружение памятника стало его последним архитектурным проектом. Проектом, который представляет собой безвкусное нагромождение обломков. Вызывает недоумение малозначащая надпись, а также упоминание имени атамана Головатого, который на самом деле не имел отношения к находке камня. Привкус иронии содержит фраза об обретении «исторической истины», которая дословно повторяет выражение из анонса к первому изданию «Слова...».
Памятник так и не был сооружен, камни остались лежать в ограде церкви.
Рукопись «Слова о полку Игореве» постигла таинственная судьба. По словам Мусина-Пушкина, она погибла во время московского пожара 1812 году. Однако доподлинно известно, что перед наступлением Наполеона из дома на Разгуляе в подмосковное имение были вывезены на 32 подводах «серебро, картины и библиотека». Загадочное исчезновение «Слова...» до сих пор вызывает у исследователей недоверие к происхождению рукописи.
Тмутараканский камень попал в Эрмитаж из Керченского музея. Во время транспортировки все «лишнее» отсекли и в экспозиции поместили мраморный блок размером примерно в четвертую часть от первоначального.
Камень превратился в музейный экспонат, но сомнения в его подлинности не исчезли. В середине XX века на Западе и в Советском Союзе появились научные работы с разоблачением фальшивки. В ответ силами работников Эрмитажа был проведен вещеведческий анализ тмутараканской находки. Камень был признан настоящим.
Однако скептики пожали плечами и не поверили результатам экспертизы, приведя контраргумент: вряд ли в эпоху развитого социализма сотрудникам Эрмитажа позволили бы признаться в том, что в экспозиции находится подделка. А потому вопрос о подлинности Тмутараканского камня остался открытым.
Пожалуй, осталась только одна возможность разрешить загадку рукописи «Слова о полку Игореве» и таманской находки -- обратиться к архиву Николая Александровича Львова. Возможно, завесу тайны помогут приоткрыть его личные бумаги. Ведь исходил же «гений вкуса» из каких-то соображений, создавая безвкусный памятник из нагромождения уродливых обломков и с иронией говоря об «обретении исторической истины»? Не имел ли Николай Александрович доказательств фальсификации поэмы «Слово о полку Игореве» и Тмутараканского камня Мусиным-Пушкиным?
И если это так, то правда на стороне американского профессора, который объявил А.И. Мусина-Пушкина величайшим мистификатором своей эпохи.
Саша Антонова
"ВТ"
Тверь

Источник: Караван+Я

[ Отправить новость другу ]   [ Наверх ]