Шутники говорят, что работа в разведке - это способ удовлетворять свое личное любопытство за счет возможностей государства. Однако у российского общества, в свою очередь, есть законный интерес к тому, чем, собственно, занимается его разведывательная служба со штаб-квартирой в Ясеневе («в лесу»). И в этом отношении пресс-бюро СВР является той дверью, через которую идет централизованное общение. О том, как это происходит, рассказывает руководитель пресс-бюро СВР полковник Лабусов Борис Николаевич.

-- Борис Николаевич, расскажите, когда в Службе внешней разведки появилось пресс-бюро и в чем была необходимость его создания?
-- Служба внешней разведки возникла в конце 1991 года на базе 1-го Главного управления КГБ, когда внешняя разведка стала самостоятельным органом. Точнее, вначале была создана Центральная служба разведки. Однако вскоре она была переименована в СВР. Пресс-бюро создавалось по инициативе нашего первого директора -- академика РАН Евгения Максимовича Примакова. Как маститый журналист, он прекрасно понимал важность работы по установлению связей с общественностью и прессой такой ранее закрытой структуры, как СВР. Не секрет, что чем структура закрытее, тем больше вокруг нее всяких небылиц и домыслов. Поэтому необходимость создания пресс-службы была очевидной. Кстати, здесь мы не были пионерами. До нас еще в 1990 году был создан Центр общественных связей КГБ. В то время раздавались многочисленные и порой справедливые упреки в адрес спецслужб. Нас обвиняли во всех мыслимых и немыслимых грехах. Во всем, что делалось плохое, винили органы госбезопасности. В этой связи нашей главной задачей было показать настоящее место СВР в государственной структуре, ее цели и задачи, конечно, в допустимых пределах, развеять все то наносное, что долгие годы роилось вокруг нашей службы, и удовлетворить нормальный интерес общества к ней.
Кроме того, создание пресс-бюро вписывалось в рамки той реорганизации, которая осуществлялась в то время. Появились новые направления. Например, было создано подразделение, которое занималось проблемами несанкционированного распространения оружия массового уничтожения, активно развивалось такое направление, как развитие партнерских связей. Надо сказать, что почти у всех спецслужб существуют так называемые поля совпадения -- это борьба с терроризмом, наркотрафиком, оргпреступностью. В то же время мы отказались от некоторых направлений, на 30% сократилась численность сотрудников аппарата службы и резидентур. Из каких-то стран мы ушли, то есть принцип тотальности внешней разведки перестал быть определяющим.
-- Как складывались отношения с прессой, оправдались ли ваши и ее ожидания от взаимного сотрудничества?
-- Внимание к нашей службе было огромным. Все, что мы говорили, вызывало неподдельный интерес. Была масса вопросов. Но пресса не была бы прессой, если бы не требовала жареных фактов. Однако с первых дней нашего существования мы руководствовались принципом «не навреди!». Являясь подразделением службы, мы в первую очередь должны были обеспечивать ее интересы. Это выражалось в том, что информация становилась достоянием общественности лишь в том случае, если ее обнародование не наносило ущерба оперативным интересам службы. Еще лучше, если эта информация способствовала укреплению ее положительного образа.

Надо сказать, что работать в те годы нам приходилось в обстановке не очень дружелюбного отношения как со стороны иностранных, так и со стороны, как этот ни странно звучит, российских журналистов. Причем и те и другие действовали достаточно нахраписто и энергично. Они нам открыто заявляли, что, мол, вы служба новая и можете рассказать нам все, что было до вас. Надо отдать должное Евгению Максимовичу, который провозгласил, что мы являемся правопреемником 1-го Главного управления и будем хранить все его традиции. Но если недружелюбие иностранных журналистов еще можно было как-то понять, то позицию некоторых российских журналистов, полагавших, что все спецслужбы хороши, кроме нашей, я не понимал, не понимаю и принять не могу. Должен отметить, что тогда нам все же легче работалось с иностранными журналистами, нежели с российскими. Они уже контактировали со своими спецслужбами, имели определенный опыт и лучше российских журналистов понимали, что можно спросить, а что -- нет.
Если раньше вообще не было никакой информации о внешней разведке, то теперь пошла правдивая информация, которая вполне удовлетворяла общественный интерес. Причем мы не просто подавали тот или иной информационный блок, но старались разъяснить, почему не можем сказать больше. В отличие от других спецслужб, которые после завершения операции могут о ней поведать общественности, мы в силу специфики так поступать не можем. В разведке это недопустимо. У нас операции и оперативные разработки могут тянуться годами, а то и десятилетиями. Кроме того, у людей, которые нам помогали и помогают, даже если их самих нет в живых, остались дети, внуки, родственники, которые продолжают жить в той стране. Подставлять их или создавать им трудности мы просто не имеем права. Тем не менее нами рассекречено достаточно много материалов. Все они вошли в издание «История внешней разведки». Уже вышло пять томов, готовится шестой.
-- Если ветеран внешней разведки самостоятельно написал мемуары, вы их смотрите, он с вами согласовывает книгу?
-- Мы всегда призывали и призываем наших ветеранов согласовывать с нами все контакты с СМИ, свои действия по написанию мемуаров. Правда, не все делали это, но сейчас у меня такое ощущение, что проблема наших взаимоотношений вошла в цивилизованное русло. Ведь во всем мире существует подобная практика. Помимо того что авторы таких воспоминаний, сами того не желая, могут нанести ущерб оперативным интересам службы, они могут нанести ущерб и политическим интересам страны. Мы даже предлагаем нашим ветеранам: если вы не можете не писать, пишите методические пособия для нашей академии. Чем плохо?
-- Гонорары не те…
-- Разница в гонорарах действительно есть, но я бы не сказал, что наши российские издательства платят слишком уж большие деньги за мемуары. Другое дело, когда речь идет об издании такой книги за рубежом. Но к этому у нас относятся неодобрительно.
-- В последнее время на экраны страны вышло несколько фильмов о сотрудниках внешней разведки, например «Звездочет» и «Родина ждет». Ваше мнение о них?
-- С документальным кино ситуация несколько лучше. Было создано более сотни фильмов, в том числе и при нашем участии. Что касается фильмов художественных, то, на мой взгляд, наиболее удачным был, хотя там тоже много сказок, сериал «Родина ждет». Я считаю, что это достаточно сбалансированный фильм, с реальным сюжетом. В «Звездочете» сюжет надуманный. Надумана сама фабула фильма -- противостояние нашей службы и ФСБ. В действительности этого нет. Быть может, на уровне оперативных работников и возникает какое-то недопонимание, но это скорее исключение, чем правило.
-- А как подбираются кадры?
-- Сейчас одной из самых высокооплачиваемых и востребованных профессий является профессия кризисного управляющего. Если сравнивать критерии, которые присущи кризисному управляющему и разведчику, то они мало чем отличаются: умение действовать в команде и индивидуально, умение подчиняться и руководить коллективом, умение действовать в условиях стресса и дефицита времени, умение принимать правильное решение в таких условиях. Нужно быть психологически устойчивым, уметь держать язык за зубами и одновременно быть интересным собеседником. Плюс, конечно, хорошее здоровье и знание языков. Вот те критерии, по которым к нам отбираются сотрудники.
-- Используется ли в СВР полиграф?
-- Да, используется, и мы этого не скрываем. При работе с кандидатами одним из условий зачисления является их согласие пройти процедуру полиграфа. Конечно, пропускаем через полиграф не всех, но отказ означает прекращение дальнейшей работы с ним. Если человек отказывается, значит, ему есть что скрывать.
-- Принимает ли СВР коммерческие заказы?
-- Нет, мы работает только на госструктуры. На частный бизнес, какая бы крупная компания ни была, мы не работаем. Однако это не означает, что частная корпорация, если она действует на международном рынке в интересах страны, не может воспользоваться нашей информацией. Но информация к этой корпорации поступает уже не по нашим каналам.
-- Можно ли установить источник информации в подготовленном разведкой материале или документе?
-- Сегодня мы более тщательно зашифровываем источники нашей информации. Установить их по характеру той информации, которую мы подаем руководству страны, невозможно.
-- С информацией какого рода работают в «лесу»?
-- СВР -- это в первую очередь внешнеполитическая разведка. Мы работаем на политическом, экономическом, научно-техническом направлениях. Главное разведуправление Генштаба работает на военно-стратегическом направлении. Но это отнюдь не означает, что если к нам в руки попадает информация военного характера, то мы ее отбрасываем. Мы передаем ее по назначению. У нас существует здоровый соревновательный дух. Бытует, правда, мнение, что между двумя разведслужбами существует конкурентная борьба, соперничество за то, кто раньше и быстрее доложит наверх. Я с этим категорически не согласен. Повторюсь: все зависит от конкретных людей. В дела друг друга мы не лезем, но если можно оказать помощь, то почему бы и нет?
-- В декабре Службе внешней разведки исполняется 85 лет. Как разведчики собираются отметить эту дату?
-- По-разному, кто в «поле», кто на рабочих местах в Центре. Но я уверен в одном: в этот день все разведчики -- и ветераны, и действующие сотрудники -- найдут возможность поднять бокалы за свою службу и за то корпоративное братство, которое царит в нашей службе. ВТ Тверь Владимир СЕМИРЯГА

Источник: Караван+Я

[ Отправить новость другу ]   [ Наверх ]