Русский язык на просторах СНГ

Рой МЕДВЕДЕВ (Окончание. Начало в №№ 48, 49.) Любой радикализм вреден и опасен - в том числе и при обращении властей с языками собственных стран. В Советском Союзе было время, когда в рамках борьбы с “иностранным влиянием” из русского языка пытались исключить вполне прижившиеся у нас слова и понятия из других языков. Так, например, предписывалось исключить из всех публикуемых материалов слово “шофер”, заменив его словом “водитель”. Но в последние несколько лет сходные предписания разрабатываются и для национальных языков в некоторых странах СНГ. В большинстве случаев такая самодеятельность может лишь обеднить, а не обогатить национальные языки. В каждом живом языке имеется большой пласт интернациональной лексики, и обойтись без нее невозможно. Не буду говорить о других языках, например, об очень сложных отношениях между французским и анг­лийским языками, которые осложняют жизнь в Европейском союзе. Огром­ные размеры России, ее интенсивные контакты с многими странами на Востоке, на Юге и на Западе, ее открытые пространства и ее история привели к очень большим заимствованиям в русском языке из других языков. Но чаще всего следует рассматривать это явление не как недостаток, а как преимущество, как процесс взаимного обогащения языков, в котором у русского языка образовались большие возможности, чем у некоторых других языков, стесненных горами или распространенных на значительно меньшей территории. Русский язык оказался богаче многих других менее распространенных или более консервативных языков именно потому, что он ока­зался способным ассимилировать слова и понятия из многих других - как восточных, так и западных языков. Еще А. Пушкин говорил о русском: “Переимчивый и общежительный в своих отношениях к чужим языкам”. Пушкин писал о слове “vulgar”: “Люблю я очень это слово, но не мо­гу перевести”. Сегодня это слово, пришедшее из “Лондона щепитильного”, не нуждается в переводе. Мы легко отличаем в русском языке слова с латинскими или греческими корнями. Но даже профессиональные литераторы бывают удивлены, прослеживая этимологию множества слов, которые большая часть из нас считает вполне русскими. “Что ни слово в русс­ком словаре, то иностранного происхождения! - писала на этот счет писатель и публицист Лидия Григорьева. - Это открытие потрясло меня на первом же курсе филологического факультета. Большинство слов на “А” тюркского или глубинного латинского происхождения: арба, арбуз, антология, анемия, армия... Практически все слова на “Ф” - исконно греческие, ибо в славянском языке вообще такой буквы не было до принятия византийской версии христианства. Такое близкое к телу “пальто”, такое нужное всем нам “метро”, такой привычный “вагон” нам подарили французы, как и бранное слово “шваль”, которое в переводе означает всего-навсего лошадь. Немецкая слобода в Москве, начиная с русского средневековья, внедрила в исконно славянскую словесную ткань металли­ческие нити технических и научных терминов. Всего не счесть! Все съели, все переварили, ко всему приставили свои приставки, прицепили суффиксы, сочленили падежными окончаниями и поставили на рельсы ли­тературной и разговорной речи этот железнодорожный состав великого русского очень трудноусвояемого иностранцами языка”8. Но сегодня борьба с заимствованиями из других языков, в том числе и из русского языка, начинает проводиться на Украине, в Казах­стане, в Туркмении. Из употребления предлагается убрать такие слова, как футбол и волейбол, фортепьяно, даже автомобиль и фотография, привычные названия месяцев, привычные научные термины и т.д. Это, скорее, не признак силы, а признак слабости тех или иных борцов за чистоту родного языка. Феномен глобализации и языки в СНГ Процесс глобализации, идущий несмотря ни на что поверх госу­дарственных и национальных границ, поставил множество проблем перед всеми языками мира, хотя возможности для решения этих проблем у разных языков оказались неодинаковы, как и сами масштабы проблем. Я уже писал выше о быстром распространении в СНГ английского языка при изучении иностранного языка в средних школах и в вузах. И в Средней Азии, и в Закавказье, и в Украине, и в Российской Федерации в очень многих школах, где раньше изучался немецкий язык, теперь стали переходить на изучение английского языка. В условиях глобализации возникла острая потребность в устойчивой мировой валюте. Такой неофициальной мировой валютой стал, как известно, американский доллар. Появились и региональные валюты, например, евро. В Восточной Азии достаточно популярна японская иена. Во многих странах, включая, естественно, и страны Британского сообщества, прочны позиции английского фунта стерлингов. Но те же процессы глобализации создают потребность и в каком-то понятном для всех стран языке делового, культурного и международного общения. На роль такого языка и претендует сегодня английский язык. Во всех почти аэропортах, крупных вокзалах, в крупных деловых центрах мира надписи на национальных языках дублируются надписями и на английском язы­ке. Его почти в обязательном порядке изучают стюардессы, администра­торы гостиниц, дипломаты. Искусственно созданный международный язык - эсперанто - оказался неспособным выполнять функции языка мирового общения, хотя изучение этого специально созданного технического язы­ка было несложным, а небольшие общества эсперантистов сохранились во многих странах мира. Живые языки оказались более способными в том числе и к восприятию очень большой новой лексики, связанной с научно-техническим прогрессом ХХ века. К тому же искусственно созданный язык не открывает путь ни к какой культуре, тогда как живой английский язык открывает ворота к богатствам культуры сразу нескольких крупных и развитых стран. Английский язык не заменяет и не вытесняет национальные языки там, где они сильны. Он существует как параллельный или второй госу­дарственный язык там, где национальные языки оказались недостаточно сильны, как, например, в Южно-Африканском Союзе, на Филиппинах, в Кении, в Сингапуре, даже в Индии. Но в большинстве стран он существует как язык школьного обучения, как язык дополнительный - для специального общения и чтения специальной литературы. Английский язык ничем не угрожает сильным и широко распространенным языкам. Мы видим, например, что русский язык не только устоял в испытаниях последних нескольких десятилетий, но и развил и расширил свои позиции на многих направле­ниях. Только в последние 15 лет русский язык расширил свой словар­ный запас на несколько тысяч слов - главным образом из английского и французского языков - таких, как инаугурация, презентация, пиар, мэр, префект и т.д. Но русская культура в эти же годы расширила свои границы и за счет включения в нее ранее отвергаемых и дискриминируе­мых элементов эмигрантской и диссидентской культур, а также мно­гих элементов русской культуры 1900 - 1929 гг., которая двигалась тог­да не по рельсам, проложенным большевиками. Помогает развитию русской культуры и новое положение и авторитет, который имеет сегодня в Рос­сийской Федерации Православная Церковь. Русский национализм - это одно из легальных направлений российской общественной и политичес­кой жизни, оно представлено несколькими партиями и в Государственной Думе, и вне ее. Русский язык сумел усвоить десятки тысяч терминов в разных науках, в технике, в медицине и во всех других специальных отраслях, что оказалось слишком трудным делом для многих других язы­ков с меньшей территорией распространения. Для менее крупных стран, чем Россия, - Германия, Китай, Франция и некоторые другие - оказалось прос­то невозможным создать необходимое количество специальных словарей, энциклопедий, штаты переводчиков и т.п. Поддерживать и развивать язык во всех направлениях - это дорогое дело, и оно не по карману сегодня даже такой стране, как Украина, не говоря уже о Грузии или Эстонии. Язык научных и научно-технических изданий - это особая и очень деликатная тема, и я не буду говорить здесь о ней подробно. В средние века, как известно, языком научного общения был латинский язык. Круг образованных людей в странах Западной Европы был невелик, и латинский язык стал здесь, а позже и в России, языком культуры. В меньшей степени использовался для тех же целей и древнегреческий. Развитие крупных национальных языков было для стран Европы огромным шагом вперед. Мы все знаем о преследованиях католической церковью великого Галилея. Менее известно то обстоятельство, что церковь была более всего обеспокоена тем, что Г. Галилей использовал для изложения своих взглядов и открытий не латинский, а живой итальянский язык. На мертвом латинском языке “для посвященных” можно было говорить в те годы много больше, чем на живых языках, которые постепенно и стали в странах Европы языками и культуры, и науки. Но в ХХ веке получили развитие многие менее распространенные нацио­нальные языки, для которых освоение всей научной и иной специальной лексики оказалось делом почти непосильным. С этой задачей справился относительно успешно сербский язык, который являлся главным языком Югославии и который не мог опереться на поддержку никакого другого языка. В Советском Союзе такая задача практически не ставилась. При той предельной централизации экономической и научной жизни языком науки и техники в стране стал, естественно, русский язык. Вся техническая документация крупных предприятий, строек, электростанций, железных дорог готовилась и распространялась на русском языке. Почти все научно-исследовательские институты, кроме немногих гуманитарных, вели работу на русском языке. В ряде случаев использование национальных языков давало даже преимущество. Так, например, в институте философии Грузии на грузинском языке можно было публиковать такие сочи­нения грузинских философов, которые вряд ли допустили бы к публикации в Москве на русском языке. Такая же ситуация была в лингвистике. Некоторым московским литераторам и литературоведам предлагали издать их работы в Эстонии на эстонском языке; в Москве на этот счет у авторов было больше трудностей. Однако попытки издавать книги по физике и математике на армянском языке, а по биологии и по проблемам кибернетики - на украинском были менее понятны и вызывали возражения. Эти работы оказывались недоступными даже для ученых в других союз­ных республиках. В узкоспециальных журналах Японии можно встретить не только резюме, но и полный параллельный перевод многих материалов на английском языке. Несомненное отставание многих языков в СНГ от русского языка в освоении научной и технической лексики создает проблему для некоторых националистически настроенных лидеров. Однако нельзя действо­вать, не считаясь с возможностями языка. В Великобритании можно ку­пить большой английский словарь морских терминов, которые вряд ли могут быть полезны для стран, не имеющих выхода к морю. Параллельное развитие и использование как русского, так и собственного языка необходимо в странах СНГ и для развития собствен­ной национальной системы образования. Нет необходимости доказывать, что развитие образования не менее важно для любой современной страны, чем развитие экономики и повышение уровня жизни. Но в последние 15 лет общий уровень и состояние во всех образовательных системах в Грузии: и в системе среднего образования, и в системе высшего образо­вания - понизились, тогда как в Узбекистане и уровень среднего образо­вания, и уровень высшего образования повысились по сравнению с пос­ледним советским десятилетием. Украина очень проигрывает при таком сравнении Казахстану. Некоторые из экспертов считают созданную в Узбекистане систему образования лучшей в СНГ. Расходы на образование в этой республике составляют около 8% от ВВП. Это существенно больше, чем в России. Немало молодых людей из Узбекистана и Казахстана направляются на учебу в вузы западных стран, Турции, Китая, но также и России. Престиж российских дипломов в большинстве стран СНГ высок. Но есть и случаи дискриминации российских дипломов, как это было не так давно в Туркменистане. Здравый смысл далеко не всегда одерживает верх в национальной и в языковой политике, и это, как правило, вредит реальной практике и общению людей. В Европейском союзе нет никакого официального языка. На английский не соглашаются французы, на французский - немцы и т.д. Когда в начале 1990-х годов группа китайских дипломатов поехала для установления связей в страны Прибалтики, с ними начали говорить на плохом английском языке. Но китайцы знали русский язык лучше ан­глийского и попросили вести с ними все переговоры именно на русском, который хорошо знали и их партнеры из Латвии, Литвы и Эстонии. Но также и в Закавказье. На каком языке могли бы наиболее уверенно общаться друг с другом министры из Грузии и Армении, из Грузии и Азербайджана? Даже общение рядовых эстонцев и латышей, а также латышей и эстонцев происходит, как правило, на русском языке. Еще в 1950 - 60-е годы в Москве и Ленинграде ежегодно печатались сотни тысяч учебни­ков на родных языках народов Севера - чукчей, ненцев и других. Пись­менность для этих народов была разработана в НИИ народов Севера в Ленинграде еще до войны. Но эту письменность было слишком трудно внедрить в жизнь, и почти все учебники для обучения на языках северных народов оставались лежать на каких-то северных складах невостре­бованными. Даже у наиболее крупной северной народности - якутов - рус­ский язык доминирует и в устной, и в письменной речи. Распространению и сохранению авторитета русского языка способствует и российское телевидение. В странах СНГ - это наиболее доступная из всех других иностранных систем телевещания, ибо русский язык здесь знают много лучше, чем языки других стран. Почти во всех странах СНГ сохранилась и массовая русская пресса. В Казахстане популярна “Казахстанская правда”, в Узбекистане - “Правда Востока”, на Украине - “Киевские ведомости”, в Азербайджане - газета “Вышка”. Таких газет десятки, и они различны по своей политической ориентации. Тбилисская “Заря Востока” по содержанию является весьма тенденциозной националисти­ческой газетой. Но это большая и красочная газета, которая выходит в свет на русском языке, и она популярна и среди грузин, и среди русских, и среди живущих в Грузии армян. В Белоруссии русскоязычная пресса доминирует, а в Туркмении ее почти нет. Книги, издаваемые в России, расходятся и продаются во всех странах СНГ, хотя и в разных количествах. В книжных магазинах Киева, Одессы, Харькова, Симферополя почти 90% всех продаваемых книг - это книги на русском языке. В Виннице и в Полтаве - не более 50%. Во Львове - не более 25%. Но многие из этих книг изданы не в России, а в самой Украине; для книжных издательств это хороший бизнес. Книги на русском языке издаются в Узбекистане, в Ка­захстане, в Азербайджане. В Туркмении главным автором является сам президент Туркменистана Сапармурад Ниязов - Туркменбаши. Уже школьники читают сборники стихотворений Туркменбаши. Затем идут два тома “Рухнамы”, тираж которой в 5-миллионной Туркмении уже превысил миллион экземпляров. Эта книга содержит изложение истории туркмен, а также кочевых и полукочевых народов, живших на территории нынешней Туркме­нии еще несколько тысячелетий назад и положивших, по версии “Рухнамы”, начало нескольким могущественным империям прошлых веков. В Туркмении “Рухнама” приравнена к Корану, подобно “Зеленой книге”, которую напи­сал Муамар Каддафи, глава Ливийской Арабской Джамахирии. Русский язык не исчез из Туркмении, хотя число классов с обучением на русском языке здесь уменьшилось только в 1995 - 2005 году в два раза. А между тем на каждое место в этих классах претендует до десяти человек, в числе которых и много детей из туркменских семей. Лучше всего обстоят дела с книгоизданием на русском языке в Белоруссии. Некоторые из крупных белорусских издательств издают немало книг на русском языке не только для самой Белоруссии, но и для России. Это хороший бизнес и для издательств, и для типографий. Трудности во взаимоотношениях русского и других языков возникли не только в последние 15 лет, они были и в СССР. Так, например, многие специалисты считают ошибочным перевод всех языков тюркского происхождения на русский, а не латинский алфавит. Это создало немало проблем не только в Средней Азии, но и в Татарстане и в Башкортостане. Турция перешла с арабского алфавита на латинский еще при Ататюрке. Азербай­джан сделал это сравнительно недавно. Но как быть с огромным плас­том книг и документов, которые десятилетиями создавались на кириллице. Еще во времена Никиты Хрущева было принято решение о том, что вопрос о языке обучения в школах союзных республик должны решать сами ро­дители, а не власти. В условиях Украины в 1950-е годы это привело к быстрому сокращению числа школ на украинском языке. К 1964 году в Киеве осталось всего пять украинских школ. Но с приходом к руко­водству ЦК КП Украины В. Шелеста здесь началась обратная волна украи­низации. Дело дошло до того, что во всех министерствах Украины было получено указание - заменить все пишущие машинки с русским шрифтом на пишущие машинки “Украина” на украинском языке. В Севастополе, где я провел в 1971 году несколько дней, все вывески и названия магазинов на русском языке были сняты и заменены на украинские. На всех улицах и на углах улиц вместо слова “переход” стояло теперь слово “перехiд”. Всем эти наименования были, конечно, понятны. Но в русско­язычном городе это вызывало ненужное раздражение. И в Грузии, и в Армении, и в других республиках все вывески в таких случаях и в то время были всегда на двух языках. Подведя итог нашим заметкам, следует сказать, что русский язык на просторах СНГ хотя и уступил по многим позициям другим языкам, но в целом он устоял, и его авторитет связан сегодня не с каким-то давлением, а только с его достоинствами. Русский язык продолжает играть важную роль почти во всех сферах жизни в странах СНГ и прежде всего в сфере культуры. Русский язык незаменим и в области межнационального общения. Знание русского языка - это часть, лучше сказать, позитивная часть то­го наследия, которое осталось на постсоветском пространстве и от СССР, и от Российской империи. “Лондон. ИНФО”, 1 июля 2005 года. ТВ Тверь

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.