Ёперный театр. В Твери прошел поэтический вечер «Секс и насилие»

«Может, никто и не придет», – такие прогнозы выдавал поэт Саша Аносов накануне творческого вечера «Секс &Насилие». Но, вопреки тоскливому декабрю, крохотная BunaBuna наполнилась людьми, и я едва нашел свободное место

 

Извращенцы так и не пришли

Герои вечера составили эклектичную пару: интеллигентный парень и резкая эмоциональная женщина. Они читали стихи из своих будущих книг – «Магазин расставаний» и «Радио Мордор». Но в тесном кафе со стенами из красного кирпича не было ни крупных тверских поэтов, ни критика Бойникова. Это вдвойне странно, ведь выступающие довольно заметны, выпустили с десяток книг на двоих, состоят в союзах писателей и журналистов.

Возможно, андеграундного Аносова пока не все знают как поэта, а к творчеству Любови Колесник относятся предвзято. Кроме поэзии, Люба еще поет в группе «NAKKA», играющей брутальный Metal. Точнее, она ревет в микрофон голосом осипшего орка. Однако за экстремальной формой проскальзывают цитаты великих поэтов, а в целом сюжеты песен безобидны: индустриальная реальность, человек труда, вкалывающий у грязного станка… Она заигрывает с публикой, не стесняясь эмоций и слов.

– Некоторые тверские поэты ахали: как вы можете называть свой вечер «Секс и насилие»? Ведь к вам придут извращенцы! Но вечер в разгаре, а мужика в распахнутом плаще все нет…

Люба говорит о ржевских бандитах, будто каждую пятницу хлещет с ними пиво. Вот-вот она произнесет три заветных буквы… но мата в официальной части я так и не услышал. Тут же она резко меняет вектор и, как заправский критик, рассуждает о современной поэзии. А когда с экрана смартфона начинает читать свои стихи, все вокруг затихает.

Саша Аносов как Ленский: тонкий, чувственный, верный идеалам до конца. Кажется, что творческая спутница сочувствует лирическому герою, страдающему от неразделенной любви, и уберегает его от дуэли с Онегиным. До того я знал Сашу как пресс-секретаря Упрдора и никак не думал, что он еще и изящный лирик.

 

Хороший текст дырочку найдет

В этот вечер Саша и Люба были неотделимы друг от друга, как Платон от Ротенберга или жесткий секс от легкого насилия. Впрочем, и «на троих» мы поговорили очень содержательно.

Люба: Я победила в конкурсе журнала «Русская провинция» в далеких 90-х годах. Нужно было фото к новости об этом. Дядя Женя, фотограф из «Ржевских новостей», говорит мне: «Люб, подойди к березке, так поэтов ведь снимают?» – «Еперный театр, дядь Жень, я неформал, у меня волосы синие!»… Это, конечно дикий хардкор: у меня синяя башка, а он клонит меня к березе. Стереотипы!

Саша: Меня спрашивают, почему в одном из своих стихотворений я выбрал главным образом рыбу – кого что вдохновляет. Например, замечательная поэтесса Новелла Матвеева написала песню «Девушка из харчевни», где главным образом выступает гвоздь.

– Каким должен быть образ? Понятным или завуалированным?

Саша: Сложный вопрос.

Люба: Простой вопрос. Образ может быть понятен тому, на чей интеллектуальный и духовный уровень мы рассчитываем. Вспомни недавний случай. Российская поэтесса-авангардист опубликовала сложный, непонятный текст. Местные авторы были в шоке: «Что она несет?!»

Саша: Нина Садур. А ведь это известный драматург. По ее произведениям снято немало фильмов и сериалов.

Люба: Для кого непонятны эти стихи? Ты пишешь: «Гомер», а тебе говорят: «Что это за „гОмер“, ты кого «гОмером“ назвал?» К сожалению, интеллектуальный уровень катастрофически падает. Используя сложный образ, ты рискуешь быть непонятым. Бродский будет сидеть в раю, схватившись за голову: какой ты сложный! Нагромождение слов – читатель тянет за нитку и не может вытянуть репку смысла. Но есть и крен в сторону упрощения: «Баба русская я/ выхожу на простор /и берусь за топор/ и играю хардкор». Понятно, забавно. Но поэзия ли это?

Саша: Кроме шуток, нам стало обидно, что местный литкружок мочит Нину Садур. Мы спросили у девочки-критика: «А что ты читаешь»? Она ответила: «Себя». Это какая-то бесконечная аутофелляция, человеческая многоножка!

Люба: Сейчас есть множество авторов с текстами вроде: «Она шла после школы, ее темные волосы развевались, она ходила на стрельбу из лука, с собой у нее была гаубица. Она оказалась в мире эльфов, король полюбил ее… Я хочу издать этот роман!». Раньше старенький издатель, прихлебывающий коньячок, говорил: «О, девонька, жду вас после семи…» Теперь есть бизнес: литературные курсы при издательствах, они стоят, скажем, 12 тысяч рублей за месяц. Чему можно научить за месяц? Ну, а плотские утехи или 12 тысяч с каждой дамы, пишущей про короля эльфов – неплохой ништяк. Реальность такова: если дано писать, то дано, если нет – увы. Хороший текст всегда найдет дырочку и будет опубликован, поэтому не платите деньги старым уродам, а просто совершенствуйте мастерство.

– Что вы посоветуете молодым авторам?

Люба: Что такое начинающий автор? Это, скажем, до 18 лет. После 30 быть начинающим поздновато. Грузите мозги чтением, очень сильно. Вся классика, все актуальные поэты должны быть прочитаны. Не бывает, что человек вышел из леса, знает одного Тредиаковского и при этом пишет круто. Борис Рыжий, один из моих любимых поэтов, выглядел как полный гопник и маргинал, но был очень начитан. В первую очередь важно самому вырасти над собой, а для этого много потреблять качественной литературы. Потом внутри все скоксуется – и только после можно что-либо создать.

 

Стихи как музыка революции

– Стихи или проза, что в итоге проще?

Люба: Писать стих – это как иметь музыкальный слух. Проза больше основана на способности выразить мысль. Если брать аналогии с музыкой, поэту надо быть одновременно и соло-гитаристом (слог, рифма) и искусным барабанщиком (ритм). В прозе важна техника, ее написать проще, она требует меньше иррациональной материи. Это для меня, у кого-то все иначе.

– Кто ваш пример в литературе?

Саша: Галина Безрукова, замечательная была поэтесса. Александр Анашевич, Наташа Романова потрясающе многогранна. У нее много текстов от лица подростка, написанных языком сленга, и многие говорят: «Какая гадость!». А вы прочтите «Лишний билет», посвященный детям блокадного Ленинграда. Та же форма – и какое глубочайшее содержание! Кто-то морщится от слова «фигня» – по-моему, это бытовое ханжество.

Люба: Изберите себе наставника. Необязательно это будет живой автор. Учителя могут меняться в течение жизни. Но с этим человеком должен быть интимный контакт в прекрасном смысле этого слова. Стихи ведь как религия – очень интимны.

– Саша, кроме стихов ты пишешь песни и поешь их. Что первично – стих или мелодия?

Саша: Почти на любой стих можно сделать песню. А так – песни приходят вместе с мелодией. С музыкой мне очень помогает Женя Окунев, музыкант и солист известной тверской группы Deja Vu.

– У вас обоих не самые творческие должности пресс-секретарей. Поэзия помогает вам победить скучную действительность?

Люба: Не бывает такого, чтобы здесь человек был высокоактивным няшкой, а там нытиком. Ты либо ловишь позитив, либо негатив. Один юный поклонник из Петербурга написал: «У нас скука, „подобно английскому сплину“, а в твоем Ржеве наверняка еще хуже». Вы верите, что такой бабе, как я, может быть где-то скучно? Но поэзия – это не зона веселухи и отрыва.

Саша: Мне помогают стихи, песни, концерты. Так, осенью вместе с группой Deja Vu Group ездили в Торжок на благотворительный концерт, нас очень тепло принимали. Но я не могу сказать, что моя работа скучная: сплошное движение, командировки, встречи, акции…

– Стихи даются вам легко? Что вас вдохновляет?

Люба: Нельзя сесть и просто написать. Должен быть эмоциональный посыл, дающий интонацию. Поэзия – вещь, которая в тебе и с тобой. Она звучит, как музыка революции, ее нельзя выключить. Важен и внутренний редактор, помогающий впоследствии поработать над текстом, даже легко написанном. Вдохновляют любовь, эмоция, любимое состояние. И если человека на другом конце бумажки кольнуло, значит, ты – поэт.

Павел Кириллов

 

 

Любовь Колесник

мне не дышится поутру

будто я захлебнулся днем

доктор,

что теперь

я умру?

не волнуйтесь

мы все умрем

вот держите

сюда

в карман

бурый желудь

и пусть лежит

и не надо сходить с ума

все умрем

так давайте

жить

Александр Аносов

Когда плачут цикады

не надо

звонить, говорить про «раньше»

На твоем захудалом ранчо

Все по старому, я знаю

Жаль, что райские кущи пустоши.

В твоем захолустье все просто –

жи-ши.

Как преступно думать о плотском.

Как опасно думать о близком.

Удержать, успокоить ребенка ириской.

Молчи! Ни звука!

Пусть космос говорит,

Тшшш…

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: «Караван+Я»

Мы: ВКонтакте, Twitter, Facebook, Livejournal