В Белом бешеный волк искусал священника, команду пожарных и еще более десятка жителей

А. Шевелев написал об этом книгу.

Пострадавшие стали пациентами великого французского ученого – основателя микробиологии и иммунологии Луи Пастера. «Последний подвиг Луи Пастера» – так называется книга профессора А. Шевелева (однофамильца тверского губернатора А.Шевелева), который описал историю, произошедшую в Белом…

Между прочим, Белый – родина тверского губернатора. Может, автор книги о бешенстве и глава региона все-таки не однофамильцы? Не зря же первым, чем прославился Шевелев-губернатор, была борьба с африканской чумой свиней (или с личными подсобными хозяйствами под предлогом борьбы с АЧС, как утверждают местные фермеры). Судя по всему, это было «первым подвигом» Андрея Владимировича, о котором он никогда не забудет. Когда под Бежецком открыли свинокомплекс «Коралл» на 270000 свиней (для которого, есть предположение, Шевелев и «расчищал» рынок), руководство предприятия подарило главе региона жареного поросенка с привязанными к нему воздушными шариками. Андрей Шевелев посчитал, что этой какой-то намек, и сердечный дар не принял.

Однако не о том речь. Жителям Белого, да и всей области, будет интересно узнать от профессора А. Шевелева, как французский ученый спасал пострадавших в тверском уездном городке.

«Караван+Я» предлагает ознакомиться с адаптированным пересказом книги «Последний подвиг Луи Пастера».

***

В тихий уездный городок Белый в конце зимы 1886 г. беду принес забежавший из лесов бешеный зверь. Утром 16 февраля (по старому стилю) в 20 верстах от города волк напал на дворянина Гарцевича, покусал его, но не сильно: пострадавший даже не обратился к врачу. А через несколько часов бешеное животное объявилось уже в окрестностях Белого – волк искусал отставных солдат – Яковлева и Степанова, буквально истерзал крестьян – Азарова и Иванова, а также мещанина Головинского. Этот последний – молодой человек атлетического сложения схватился с хищником, чтобы дать сестре спастись. Зверь нанес ему более 50 тяжелых ран, особенно страшных – на голове. Мещанин забрался на дерево, где и просидел всю ночь. Утром его, полуживого от холода и потери крови, обнаружили крестьяне и доставили домой.

Жители Белого, спасенные Луи Пастером

Часом позже волк изувечил крестьян – Афиногенова и Андронова, искромсал рабочих – Константинова и Александрова и скрылся от погони.

Днем позже серый бесчинствовал в самом Белом: он почти до смерти загрыз сторожиху торговых рядов Тихомирову, а потом напал на прибежавших по тревоге пожарных (по воспоминаниям очевидцев «их лица превратились в кровавое месиво») и на шедшего к заутрене 70-летнего священника Василия Ершова, который страшно пострадал: зверь располосовал ему щеку и вырвал губу.

Вслед за этим хищник ворвался в открытую дверь одного из домов и обрушился на сидевшую за рукоделием Коханскую, вцепился ей в голову, оторвал часть губы, щеки и носа, навсегда обезобразив ее лицо.

Наконец, ее муж, после ожесточенной схватки, зарубил волка топором.

17 февраля исправник, узнав о случившемся, ушам своим не поверил: в течение суток пострадавших оказалось около двух десятков – 2 женщины и 17 мужчин. Ни у кого не возникло сомнения, что этот волк бешеный. Поэтому уездный врач распорядился труп волка сжечь.

Изувеченные челюстями бешеного волка люди страдали не только от физической боли, но и от сознания того, что впереди их ожидает беспощадная болезнь и мучительная смерть, которую бессильны предотвратить прижигания, примочки и перевязки. И хотя все они были людьми верующими, они понимали, что молитвами делу не поможешь. Раньше всех это осознал священник Василий Ершов.

Дело в том, что среди жителей далекого глухого городка нашлись люди, которые знали о новом методе борьбы с бешенством. Кто-то из них рассказал горемыкам о Пастере. Известный ученый к тому времени уже приступил к лечению этого страшного заболевания путем открытого им методом вакцинирования. И в этот же день из Белого Пастеру были посланы две телеграммы с просьбой о помощи – одна от семьи священника Ершова, другая – от земства.

Ответ Луи Пастера был получен сразу: «Присылайте укушенных немедленно в Париж».

Но легко сказать: в Париж! Чтобы преодолеть дорогу от Белого до Парижа, по тем временам требовалось 5-6 дней. А лечение требовалось незамедлительное!

Практика пастеровской лаборатории показала, что с такой задержкой прививок еще не поздно начать профилактическое лечение. Но ученый не мог предвидеть всех жизненных обстоятельств, которые нарушили его оптимистические планы.

Губернатор по причине скудоумия не стал предпринимать никаких мер, он просто обратился к императору Александру III с ходатайством, мол, «испрашиваю указаний Вашего сиятельства».

«Милостивый государь», ответил лишь 28 февраля. В письме сообщалось, что «принять расходы по отправке больных за счет казны не представляется возможным».

Что касается земских учреждений в Белом, то они взяли на себя заботу о денежных средствах для пострадавших. Несчастье никого не оставило равнодушным.

Впрочем, губернатор все-таки запросил «железную дорогу» о возможности предоставления укушенным бесплатных билетов, на что получил согласие.

Между тем, шли уже 4-е сутки после того, как приключилась беда. Пострадавшие понимали, что каждый ушедший день оставляет им все меньше надежд на спасение. Священник Ершов – отец Василий – решил больше судьбу не испытывать. Он не стал гневить всевышнего молитвой о том, чего господь выполнить не может, и спешно выехал из Белого в Смоленск, а оттуда – за границу.

А другим раненым оставалось только ждать.

Но ждать оставалось не долго. На 7-е сутки в Белый прибыли сани из разных волостей уезда, собралась толпа проводить отъезжающих. В час дня транспорт с больными в сопровождении врача Давыдова, фельдшера и санитара двинулся на станцию. Вечером того же дня они прибыли в Смоленск, а с утренним поездом выехали во Францию. Однако не успел губернатор спокойно вздохнуть, как получил телеграмму, которая произвела впечатление разорвавшейся бомбы:

«Прошу уведомить отправлены ли в Париж бельские укушенные и за чей счет. Победоносцев». К этой подписи не требовалось добавления титула. Фамилия обер-прокурора святейшего Синода говорила сама за себя.

Дело в том, что когда Бельское земство и городская Дума были озабочены сбором средств для отправки пострадавших в Париж, один из гласных земства, уважаемый далеко за пределами уезда человек, обратился за поддержкой к влиятельным петербургским знакомым. Это был Сергей Александрович Рачинский, личность незаурядная, чья деятельность была поистине многогранной. Он был первым переводчиком на русский язык труда Дарвина «Происхождение видов», а также профессором ботаники московского университета, который оставил, поселившись в 70-е годы в Бельском уезде, в родовом имении Татево, где на свои скудные средства создал необычную для того времени школу-интернат для крестьянских детей, посвятив ей 30 лет жизни.

Оставив университет, Рачинский сохранил связи с профессорами, в частности с К.П. Победоносцевым, который с 80-х годов стал одной из могущественнейших фигур в империи – возглавил высшее церковное учреждение – Святейший Синод – и имел огромное влияние на царя.

Вот ему-то и написал С.А. Рачинский 20 февраля, когда в Татево дошли слухи о несчастье. Он рассказал и о священнике Ершове, уехавшем во Францию, и о других пострадавших: «…остальные все народ бедный и темный. Толкуют об отправлении всех их в Париж, но это потребовало бы издержек, нам непосильных».

Победоносцев обратился к царю Александру III: «Спешу представить этот случай благоволительному вниманию Вашего императорского величества. Не благоволите ли пожаловать на это доброе дело некоторую сумму».

На заседании Бельского Чрезвычайного земского уездного собрания гласный С.А. Рачинский сообщил, что им получено от обер-прокурора святейшего Синода Победоносцева письмо с уведомлением, что государь император изволил пожертвовать на излечение укушенных 700 рублей (сумма требовалась срочно и в десток раз большая). Да, подобная монаршая щедрость просто убивает своим размером!

А вот прививки производились Пастером бесплатно, хотя, как отмечали газеты, каждая инъекция обходилась ученому в 50 франков. Пастер не только изготавливал вакцину на свои средства, но и содержал значительную часть лечившихся.

Когда 18 пострадавших, наконец, прибыли из Белого в Париж (девятнадцатый – священник Ершов приехал несколько раньше), Пастер позаботился, чтобы тяжелораненых сразу поместили в больницу, которая называлась Отель Дью и находилась около собора Парижской богоматери. Там оказались отец Василий, пожарные Кожеуров и Иванов, крестьяне Афиногенов, Коханская, а через неделю туда был переведен Головинский, у которого было более 50 ран на голове и теле. Остальных поселили в ностинице.

На следующий день, когда пошли уже 14-е сутки после укусов, а у некоторых – 15-е, Пастер приступил к вакцинации русских. В сущности прививать было уже поздно – раны глубоки и многочисленны, времени прошло очень много, болезнь могла проявиться со дня на день. Он проводил лечение по испытанной им схеме, которая предусматривала 10-дневный курс уколов.

Ежедневно в 11 часов утра все пациенты из Белого, проживавшие в гостинице, в сопровождении бельского доктора приходили в лабораторию Пастера. Как всегда, около этого здания находилось много людей, и при их появлении начиналось оживление. Крестьяне обращали на себя внимание странной для этого времени года одеждой: на многих были шубы, тулупы и меховые шапки. В ожидании приема пациенты из Белого, – писали о них корреспонденты, – располагались на тротуаре, были молчаливы и безучастны. А после прививок они возвращались со своим врачом отдохнуть в гостиницу, так как их раны еще были тяжелы, а уколы – трудными.

Что касается тяжелораненых в больнице Отель Дью, то для проведения им прививок Пастер сам приходил туда два раза в день. Как вспоминали потом пострадавшие, «приходил иной раз не один, а с Пастершей и своим племянником». Ученый им очень нравился.

Приезд на лечение такой большой группы пациентов из России сразу привлек к себе внимание парижских и иностранных газет и журналов. Было много сообщений о самих жителях Белого, их быте и времяпровождении. Остановившихся в гостинице, часто навещали соотечественники, проживавшие в Париже, которые были их гидами во французской столице. Одна из газет описывала, как бельские пациенты восхищались статуями, садами и бульварами, но более всего, по словам корреспондента, удивлялись тому, что во Франции нет царя.

Впрочем, в газетах не обошлось и без «желтизны». К примеру, один репортер, беседовавший со пациентами через переводчика, сообщал, что крестьяне из Белого «после крещения младенцев мужского пола купают в кадке, наполненной водкой». Однако больше всего корреспонденты описывали сердечное отношение простых французов к этим людям.

24 марта большинство лечившихся бельских пациентов уже собирались отправиться домой, о чем врач Давыдов известил губернатора. Однако среди ясного неба грянул гром: 23 марта после трех дней болезни со всеми признаками бешенства в Отель Дью умер Матвей Кожеуров. Гибель пациента поставила перед Пастером ряд вопросов. Исследования должны были ответить и на главный – отличается ли вирус, вызывающий бешенство у волка, от такового у собак?

Череп умершего был вскрыт, эмульсию мозга Кожеурова ввели в мозг двум кроликам. Опыт на животных показал, что вирус, полученный умершим от бешеного волка, по своим свойствам ничем не отличается от вируса бешенства собак. Иными словами, Кожеурову прививки уже не могли помочь: вирус от укуса волка успел попасть в мозг больного раньше, чем подействовала бы вакцина.

В начале апреля в Отель Дью умерли еще двое – Афиногенов и Головинский. Выяснилось, что при укусе бешеным волком эффективность прививок оказывалась значительно слабее, чем при укусах бешеными собаками. Пастер выяснил, что более частое и раннее заболевание у людей, укушенных бешеным волком, возникает в связи с тем, что волки кусают людей в наиболее опасные участки – в голову и шею; раны от волчьих зубов оказываются более глубокими и их количество больше, чем при собачьих укусах. В силу указанных обстоятельств скрытый период при укусах бешеными волками устанавливается гораздо короче, чем при укусах собак, и, следовательно, для раненых каждый день промедления с прививками был чреват трагическим исходом.

Однако, остальным бельским пациентам повезло: в конце марта все 16 человек отправились в Россию. В день их отъезда Пастер сделал сообщение в Парижской Академии наук о том, что его метод весьма эффективен, за исключением тех случаев, когда больные обращаются для вакцинации слишком поздно. Кроме того, он сообщил, что в дальнейшем будет делить своих пациентов на 2 группы – укушенных собаками и укушенных волками. Для каждой из этих групп будет применяться особая схема прививок и отдельная статистика.

Однако каким же в конечном счете был результат лечения пострадавших из Белого? Эти пациенты Пастера в течение нескольких месяцев привлекали к себе внимание газет многих стран. В некоторых из них говорилось о том, что будто бы все 16 выехавших из Парижа здоровыми, впоследствии погибли от бешенства.

Такого рода сведения очень беспокоили Пастера, и в октябре 1886 г. он послал запрос священнику Ершову и бельскому голове, направив ему вместе с письмом вырезку из немецкого журнала. Позже Пастер получил из Белого две телеграммы. Одна из них гласила: «Я жив. Операция прошла успешно. Высылаю фотографию. Ершов»

Дело в том, что в Москве с помощью аутопластики Ершову восстановили верхнюю губу и что после этой операции он может чисто говорить, а также лучше есть и пить. Фотография Ершова – старого человека с обезображенным лицом – и поныне хранится в Институте Пастера.

И другая телеграмма: «Сообщение немецкого журнала абсолютно фальшиво. Все 16 белян чувствуют себя хорошо. Мэр города Резников». В дальнейшем – ни через год, ни через несколько лет ни один человек из этой группы привитых бешенством, разумеется, не заболел.

P.S. В конце XIX века на тверской земле и в России вцелом бешенство лечили весьма странным образом.

Так, после отъезда искусанных волком жителей Белого в Париж в губернскую управу пришло письмо, в котором некая штабс-капитанша Мария Яковлевна Новинская из села Яковлево (подо Ржевом) извещала, что, узнав о поездке жителей Белого во Францию, она «имеет честь сообщить о своей 40-летней практике по лечению людей от водобоязни (т.е. бешенства, – прим.Авт.).» Можно только себе представить ее методы, если в таком серьезном издании, как «Правительственный вестник» в1886 г. была опубликована статья «О лечении водобоязни русской баней».

Рекламировались и различные фантастические снадобья. Например, в газете «Новое время» в 1886 г. описывалось «чудодейственное средство». Средство это… одна из разновидностей жужелицы садовой. В статье указывалось, что для предохранения от бешенства достаточно съесть жужелицу, предварительно убив ее, в обычном или высушенном виде.

Подготовил Александр Константинов

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: «Караван+Я»

Мы: ВКонтакте, Twitter, Facebook, Livejournal