Вербовщик в законе

Где та грань, которую не следует переходить оперативнику во взаимоотношениях со своей агентурой? Этот вопрос, как журналиста, интересует меня не первый год. Случилось так, что в середине девяностых годов я немало писал о деятельности Тверского Управления по борьбе с организованной преступностью. Со многими руководящими работниками УБОП был дружен. С некоторыми из них мы общаемся до сих пор. УБОП начала -- середины девяностых -- организация почти легендарная. В то время именно здесь удалось сосредоточить наиболее сильные тверские милицейские кадры. В эти годы редкая неделя обходилась без того, чтобы на первой странице «ВТ» не появлялся сенсационный материал о крупномасштабных мероприятиях этого самого информированного и профессионального подразделения областного УВД -- от задержаний лидеров организованных преступных группировок до первых коррупционных дел, связанных с сотрудниками областной и Тверской городской администраций. Иногда случалось так, что удавалось отследить весь механизм деятельности УБОПа с момента первого получения его сотрудниками полуинформации-полуслуха («В результате кратковременного оперативного контакта источник сообщил, что...» -- так было принято писать в милиции) до масштабной реализации накопленных и оперативно отработанных сведений, которые в будущем становились фактурой громких уголовных дел. Сегодня вынужден признать, что в эти годы меня несколько беспокоило одно обстоятельство. Состояло оно в следующем. При всем могуществе тогдашнего УБОП одна тема для него все же оставалось закрытой: деятельность в Твери, в области и в столице организованной преступной группировки, которой в тот период времени руководил Рамазан Тарамов. Полунамеками заместители шефа УБОП Евгения Ройтмана сообщали, что лидер этой организованной преступной группы Рамазан Тарамов состоит у их начальника на связи, является его агентом. А следовательно (дабы не навредить делу) и деятельность Управления в этом направлении не ведется. Тогда эти объяснения меня вполне устраивали. Ну а затем, как вы помните, было громкое уголовное дело Евгения Ройтмана, одним из фигурантов в котором оказался состоявший у него на связи лидер ОПГ Рамазан Тарамов. Многие из сослуживцев шефа УБОП были убеждены, что со своим агентом он явно заигрался… Сегодня все это почти история. В лучшем случае тема для детектива, который когда-нибудь все же напишу. Я вспомнил происшествие только для того, чтобы рассказать другую, но в чем-то сходную историю об оперативнике и его агенте, случившуюся буквально несколько месяцев назад и недавно ставшую предметом для изучения сотрудников Департамента собственной безопасности МВД РФ. Вот уже несколько недель областное УВД сотрясает скандал, вызванный так называемой борьбой за показатели или, по-милицейски, «за палки». Его непосредственными участниками и героями стали заместитель начальника отдела собственной безопасности УВД Тверской области подполковник милиции Вадим Комин и лидер одной из тверских ОПГ Алексей Надеждин (фамилия измененена. -- В.Б.) Досье «ВТ»: Комин Вадим Николаевич, 1975 г.р., в среде правоохранителей имеет кличку Мальчик (намек на быстрый карьерный рост). В 1992 году поступил и в 1996 году окончил Волгоградскую высшую школу милиции (следственный факультет), с 1996-го по 1997 год работал (в течение шести месяцев) следователем Заволжского РОВД г. Твери, затем -- оперуполномоченным ОБЭП Заволжского РОВД, с осени 1997-го по март 1998-го -- старший оперуполномоченный 2-го отдела УБОП УВД АТО (экономическое отделение), с марта по октябрь -- старший оперуполномоченный по особо важным делам этого отдела, с октября 1998 года по осень 2001 года -- заместитель начальника 2-го отдела, с 2001 года по настоящее время -- заместитель начальника отдела собственной безопасности (ОСБ) УВД Тверской области. Его будущий конфидант Алексей Надеждин вышел на свободу из мест лишения свободы в 2004 году. Срок отбывал за мошенничество. Будучи по характеру человеком энергичным, тут же активно принялся за старое. Однако в отличие от прошлых лет искушать судьбу не стал и на сей раз занялся мошенничеством под прикрытием сотрудников правоохранительных органов. При этом повел себя нестандартно… Досье «ВТ». Надеждин Алексей Александрович, 1971 г.р. Лидер одной из тверских ОПГ, специализирующейся в основном на совершении хищений в особо крупных размерах путем мошенничества. Судим в 2004 году Заволжским райсудом города Твери по ст. 159 ч. 4 УК РФ, приговорен к трех годам шести месяцам лишения свободы. Его разработкой и привлечением к уголовной ответственности занимался непосредственно Комин В.Н. Отбывал срок наказания в ОН-55/4 города Торжка. Освободился условно-досрочно. В криминальном мире имеет репутацию хитрого и изворотливого человека. Итак, на сей раз, оказавшись на свободе, Надеждин повел себя нестандартно. Для создания благоприятных условий для развития собственного бизнеса он решил стать… агентом спецслужб. В частности, службы собственной безопасности областного УВД, где уже работал его «крестник» подполковник Вадим Комин. Спешу сразу же успокоить людей, в служебные обязанности которых входит защита агентуры от расшифровки. Никакой утечки информации из областного УВД при подготовке сегодняшнего материала к печати не было. О том, что Алексей Надеждин является агентом спецслужб, стало известно от него самого. В криминальном мире он этого и не скрывал. Более того, всячески афишировал. В этом состояла вся красота плана: стать агентом для того, чтобы совершать преступления и в дальнейшем уходить от наказания. Согласитесь, замысел неординарный. Заручившись «дружбой» с заместителем начальника ОСБ Вадимом Коминым, наш герой стал взахлеб рассказывать нужным людям, что теперь в его силах решить почти любую проблему через своего куратора. Правда, для этого нужны деньги. Лучше -- много денег. Клиенты «ушастые» и денежные не заставили себя долго ждать. В феврале 2005 года к Надеждину обратился некий Алексей Горин, имеющий в криминальном мире кличку Лелик-омоновец, ранее судимый за мошенничество и кражу автотранспорта. Обратился со слезной просьбой освободить из-под стражи приятеля, также автоугонщика Романа Огаркова (кличка Ботаник), находящегося в Тверском СИЗО. Надеждин тут же пообещал помочь, но при этом заметил, что стоит этот вопрос 3000 долларов. Помимо денег необходимо было также встретиться с заместителем начальника ОСБ Вадимом Коминым -- исполнить одну его маленькую просьбу. Вскоре деньги были переданы. Состоялась и встреча с Коминым, на которой выяснилось, что заместителю начальника ОСБ нужны от Горина и его приятеля Огаркова показания по делу двух бывших сотрудников милиции, арестованных за возврат угнанных автомобилей. Показаний на милиционеров, по словам Комина, хватало. Но областному УВД требовалось создать на милицейском деле нечто более резонансное. Требовалось показать связь сотрудников милиции с криминалом. Эта роль в готовящемся резонансном деле была отведена некоему Андрею Ясафову (кличка Яша). По оперативным данным было известно, что Ясафов занимается сбытом краденых автомашин, но серьезных доказательств собрать никак не удавалось. Для этого и потребовались показания профессиональных автоугонщиков Горина и Огаркова. С арестованными милиционерами они были знакомы. Ну а то, что Ясафова они в лучшем случае видели только один раз, Вадима Комина волновало, по всей видимости, мало. Комин всерьез поработал с Гориным и Огарковым. Даже пообещал, что показания они будут давать в качестве засекреченных свидетелей -- ну как в американском детективе про мафию. Заместитель начальника ОСБ организовал вывоз Огаркова на «следственные действия» и устроил ему встречу с Гориным. Лжесвидетельствовать приятели согласились -- куда им было деваться! -- нужные показания следователю облпрокуратуры буквально спустя несколько минут после беседы с Коминым дали. На основании этих показаний Андрей Ясафов отсидел в СИЗО почти восемь месяцев. Почти до тех самых пор, когда в январе этого года Огарков и Горин все-таки решились рассказать, что Ясафова по наущению подполковника Комина оговорили, и написали соответствующее заявление в областную прокуратуру. Интересно, кто в данной ситуации должен отвечать за фабрикацию доказательств? Следователь или сотрудник, обеспечивающий оперативное сопровождение? А может, прокурор, надзирающий за уголовным делом? Кстати, по поводу фабрикации доказательств. В этом деле у г-на Комина, похоже, немалый опыт. Вспомните громкое уголовное дело 1999 года, возбужденное в отношении сотрудников Центрального РОВД г. Твери Гаребяна и Нечаева. Их разработкой и привлечением к уголовной ответственности занимался именно Комин. В суде сотрудники милиции были оправданы. Причем по причине недопустимости доказательств, которые были явно сфабрикованы. Можно вспомнить и другую историю. С задержанием осенью 2000 года известного тверского криминального авторитета Александра Костенко (Иваныч, Лом). Его разработкой, будучи в ту пору начальником 2-го отдела УБОПа также руководил Вадим Комин. Авторитет был задержан в собственном коттедже с телохранителями. При этом у охранников авторитета ничего криминального обнаружено не было. И только у Александра Костенко -- и надо же было такому случиться, специально к приезду милиционеров, что ли, готовился? -- висел-красовался на поясном ремне расточенный под стрельбу мелкокалиберными патронами пистолет. Ну хотя бы «беретту» или «кольт» ему повесили, дико ржали тверские опера. Служебное рвение подполковника Комина могло бы заслужить только похвалу. Если бы не одно но. Зачем же так грубо попирать закон, ставить фабрикацию уголовных дел на поток, зачем давать использовать себя и областное ОСБ для крышевания явно нечистой на руку агентуры? Раскрытие преступлений не может строиться на базе организации новых преступлений. Это вроде бы азы работы с агентурой. Некоторое время назад Надеждин по заданию Комина познакомил сотрудника отдела внедрения Тверского Управления наркополиции с одним из членов Ржевской ОПГ Игорем Новиковым (кличка Сахалин). У Новикова были закуплены две единицы оружия -- пистолет и пистолет-пулемет. Все это должным образом было задокументировано. Затем Новикова попросили достать героин. При сбыте одного килограмма героина Сахалина задержали. Вроде бы все по закону. Но дальше начались чудеса. В ходе следственных действий у Новикова были изъяты два автомобиля, оформленные на его супругу, -- «Мерседес» и «Фольксваген». Автомашины поставили на охраняемую стоянку наркополиции, с которой иномарки исчезли. Точнее, по имеющимся данным, они с ведома Комина были забраны Надеждиным. Якобы для того, чтобы в рамках так называемого оперативного эксперимента проследить путь краденых машин на Северный Кавказ. Надеждину для этой цели был создан специальный коридор. В операции, надо полагать, немало сотрудников милиции было задействовано. Цель благая: прохождение краденых автомобилей по коридору должно было позволить правоохранителям выявить всех злоумышленников, задействованных в этом преступном бизнесе. Догадываетесь, какой оказался реультат? Правильно, плачевный: автомобили были похищены, каналы не установлены, бандиты не найдены. Впрочем, Новиков-Сахалин по поводу своих автомобилей к правоохранителям претензий не имеет. Зачем ему лишний раз злить милиционеров? С Новиковым все понятно, но здесь интересно другое: а почему, собственно говоря, следователь прокуратуры, в производстве которого находится уголовное дело в отношении Новикова, сегодня по этому поводу не принимает никаких мер? Ведь налицо состав преступления. Причем преступления, совершенного должностными лицами. Преступление, которое российский законодатель квалифицирует не иначе как хищение путем злоупотребления служебным положением. Правда, если возбудить уголовное дело, то неизбежно придется находить и подозреваемых-обвиняемых. То есть того же Надеждина, Комина и проч. Но тогда придется отвечать и на кардинальный вопрос: а не использовал ли втемную Надеждин сотрудников правоохранительных органов, преследуя в конце концов только одну цель -- хищение иномарок Новикова? Это вполне правдоподобно, если учесть, что ранее Надеждин судим в том числе и за хищение автомашин импортного производства путем мошенничества. Правда, ранее при совершении преступления его группой использовалась только форма сотрудников милиции, а сейчас уже положение конфиденциального источника ОСБ. Люди знающие могут тут же возразить: ну как же, отчего же вы не пишете, что Вадим Комин, используя своего агента Надеждина, смог провести в Твери операцию по задержанию лидера одной из самых дерзких банд, действовавших на территории Московского региона, а также Владимирской и Рязанской областей, Алексея Максимова (кличка Сокол), об этом вы запамятовали? Да нет, все помним. Группа Максимова-Сокола специализировалась в совершении разбойных нападений на коттеджи состоятельных граждан. Бандитами в течение нескольких лет было совершено около 250 разбойных нападений. В среднем ущерб от каждого преступления составлял 30 -- 40 тысяч долларов. Максимова взяли в Твери в ходе специальной операции, которую провели сотрудники ОСБ областного УВД под личным руководством подполковника Комина. Все это так. Но ведь странно, что ОСБ областного УВД (субъект работы отдела -- это лишь сотрудники милиции) задерживает московских бандитов. Как это все понять? Может быть, верна оперативная информация, что за некоторое время до задержания Максимова Надеждин взял у него в долг 100 тысяч долларов на развитие бизнеса? Кому теперь этот долг возвращать? Да и надо ли? Максимову за бандидитизм светит очень большой срок, а в тюрьме ему такие деньги явно не нужны. Не сыграл ли Надеждин со своим куратором подполковником Коминым в свою старую игру и в этом случае? Кстати, 100 тысяч долларов были бы явно не лишними тем людям, которых ограбили Максимов и его бандиты. Впрочем, подполковник Вадим Комин, похоже, весьма доволен работой своего агента. Есть отчего испытывать аналогичные чувства и Надеждину: ну где еще найдешь такого понятливого куратора, да еще при такой должности? Здесь каждому свое: один делает карьеру, другой -- деньги. А где надзирающий орган? Где контроль за оперативно-розыскной деятельностью ОСБ? Что думает по этому поводу начальник областного УВД Александр Куликов и начальник ОСБ Владимир Захаров? Формально за преступление, совершенное агентом, должно отвечать лицо, заключившее с ним контракт. Все на своих местах: надзирают и контролируют. При этом заместитель прокурора области Олег Виноградов в узком кругу высказался в том смысле, что, если бы не Комин с Надеждиным, то никогда бы не удалось задержать банду Максимова. И ладно бы Олег Николаевич не знал, кто такой Надеждин. Знает. Ведь сам в 2003 году подписывал и направлял в Заволжский районный суд его уголовное дело. Кому, как не Олегу Виноградову, помнить, что в ходе расследования этого уголовного дела был отстранен от надзора за ним сотрудник прокуратуры области. Отстранен за то, что использовался группой Надеждина в качестве источника информации. Тогда, правда, не Надеждин состоял на службе у правоохранителей, а наоборот -- двое сотрудников прокуратуры Тверской области состояли на службе у Надеждина и его команды. Одного прокурора впоследствии осудили за должностное преступление, другого просто выгнали. Что тут скажешь? Ну разве что вспомнишь древних: времена меняются, и вместе с временами меняемся мы… Владимир БУЯЧКИН "ВТ" Тверь

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.