Авантюрист Ишиев

Жизнь джазмена, как кино: любая случайность превращается в закономерность. У тверского джазового пианиста Владимира Ишиева все именно так. Кажется, только в кино простой музыкант из глубинки может запросто поехать к джазмену Игорю Бриллю или играть под открытым небом на шикарном рояле, когда вокруг шумит Атлантический океан. Ан-нет, и в реальности тоже. - Владимир, вы продолжатель музыкальной династии. Ваши дед и родители - люди известные. - Да. Мой дед Николай Пименович Ишиев, окончив в 1911 году Московское синодальное училище церковного пения, по распределению попал в Тверь. Здесь он преподает в училищах и в женской гимназии, организует музыкальные школы. Дед дружил с нашим великим земляком Александром Васильевичем Александровым, написавшим музыку к гимну Советского Союза, теперь принятую как гимн России. Александров работал регентом в соборе в Твери и был преподавателем музыки. Кстати, на какое-то время дед заменял Александрова в качестве регента. Дети Александра Васильевича воспитывались на руках у моего деда. Один из сыновей Александрова, Борис, стал генерал-майором и руководителем знаменитого дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски имени Александрова. Другой - Владимир - менее известен, но тоже был руководителем военного ансамбля. В 20-е годы Александр Александров имел в Твери частную музыкальную школу, но в 1932 году по решению Совнаркома мой дедушка стал инициатором открытия музыкальной школы №1, которая и по сей день находится на Салтыкова-Щедрина. Он был ее первым директором вплоть до 1961 года. (Потом на этом посту его сменил мой отец - Лев Николаевич Ишиев.) Надо сказать, что с дедушки начинается история Тверского музыкального училища, основанного в 1936 году. Мама моя тоже музыкант: она прекрасная певица, работала в филармонии и более 30 лет была музыкальным редактором областного радио. - В такой семье вы могли быть только музыкантом. - Естественно, меня отдали в музыкальную школу. Знаете, когда я родился, вышла забавная история. Жить было фактически негде, и получилось так, что из роддома меня привезли в музыкальную школу, в кабинет деда. Там я провел месяца полтора... В музыкальной школе меня отдали к одному из лучших педагогов - Бронеславе Яковлевне Штуко - обучаться игре на фортепиано. Настал момент, когда я чуть не бросил школу, но родители мне не дали этого сделать. Затем поступил в музучилище. По окончании меня распределили в Торжок. Но я получил рекомендацию в консерваторию, успешно прошел прослушивание в институте имени Гнесиных. За сдачу экзамена по фортепиано беспокойства не было. Но так как в институте имени Гнесиных был большой конкурс, волновали лишь второстепенные экзамены. В связи с этим, так как армия грозила, по совету моего педагога Людмилы Дмитриевны Темниковой я поехал в Казань к преподавателю Эммануилу Монасзону. Правда, я заболел и не сдал последний экзамен. Ну и загремел в армию. А после армии, в 1978 году, решил поехать к ныне известному джазмену Игорю Бриллю, который преподавал в музыкальном училище имени Гнесиных. Здесь целая история. Поиграл я Бриллю, он сказал: "Я тебя беру ". А как я поступать-то буду, если я уже имею диплом об окончании Тверского музучилища? Тогда ведь не все так просто было. По закону я должен был отработать три года. Пришлось из Тверского музучилища справку брать об окончании всего трех курсов. Повезло - дали. Еду, счастливый, в Гнесинку, все блестяще сдал, набрав самое большее количество баллов. Я был уверен, что поступил, и отметил это дело с друзьями в известном московском баре "Жигули". Погуляли на славу, пиво пили с креветками. И вот в сентябре приезжаю в столицу, а меня в списках принятых нет. "Как же так?" - был один вопрос. Ответ от директора Гнесинки был таков: "Раз вы окончили три курса училища, то должны были переводом к нам. А мест у нас все рано нет, так что я вас не возьму!" Выходит, зря экзамены сдавал. Игорь Брилль готов был меня взять: он возглавлял кафедру, но директор Левин был категорически против. Не повлияло даже распоряжение Министерства культуры (мы с папой туда ездили и объясняли ситуацию). Так что студентом Гнесинки я так и не стал. Зато брал частные уроки у Игоря Брилля. - Первый коллектив, в котором вы играли? - Это фольк-рок группа Евгений Малышева. После «эпопеи» с Гнесинкой вернулся в Тверь. Сначала работал концертмейстером в музучилище, затем перевелся в филармонию. А потом с коллективом Малышева два года катался по Советскому Союзу. Нас было человек 10-12. Из них наиболее известные сейчас - это Владимир Боярский (худрук и директор Тверской филармонии) и Михаил Саламов (студия "Салам"). Где мы только ни выступали: Сахалин, Магадан, Тында, Сочи, Ялта, Минск, Киев... - Таким образом вы влились в джазовую тусовку? - Можно и так сказать, но все же это было еще не мое время. Я был самым младшим в коллективе. Да и тусовки как таковой, думаю, не существовало. Был всего один коллектив в филармонии. С ним мы не только по стране, но по Тверской области много гастролировали. А в те годы ничего не достать было. Вот как-то приезжала в Москву на гастроли группа из Польши. Меня Малышев даже с гастролей отпустил (тогда мы выступали в Кимрах), чтобы я во что бы то ни стало раздобыл клавиши. Пришлось в гостиницу к польским музыкантам идти, пьянствовать с ними. Закончилось все тем, что на клавиши денег так и не хватило, а купил у поляков я усилитель с колонками. Тоже неплохое приобретение. - А вообще, когда впервые услышали джаз? - У меня дядюшка Николай Ишиев в Питере живет. Окончив мореходное училище и будучи капитан-лейтенантом, он попал под сокращение во времена хрущевской оттепели. Он оказался не у дел, но интересовался джазом: играл на танцах вместе со всеми нынешними звездами питерского джаза. Дядюшка, естественно, приезжал к нам в гости в Тверь и играл на пианино. В семейной кинохронике даже есть кадры, где он такой модный, в очках, "шпарит" по клавишам, и я там - в пионерском галстуке. Потом в городе на Неве организовали первое морское пароходство. Дядя попал туда музыкантом. За 11 лет он объездил весь мир, побывав в 50 портах. Так что первые впечатления от джаза оставил мой дядя. А 1982 году я поступил в Московский институт культуры на дирижерско-хоровой факультет. Пять лет там учился. Моим педагогом был Юрий Владимирович Ухов. Тогда он был художественным руководителем и главным дирижером всемирно известной хоровой капеллы имени Юрлова. - Когда же вы стали играть джаз? - Я был студентом, работал в училище и играл джаз. У нас сложилось трио: Сергей Харев (контрабас), Алексей Бабенков (ударные) и я. Впервые в 1988 году по нашей инициативе в Доме актера стали проводиться так называемые "джазовые среды": шампанское пили, джаз играли. Затем перебрались в кафе филармонии, потом был ТЮЗ. А завершилась вся эта 10-летняя эпопея джазовых вечеров в кафе Дома офицеров. Мы играли не только нашим трио, но и приглашали других музыкантов: Анатолия Чеха, Владимира Рассказов, Александра Красоткина. За закрытыми дверями чуть ли не на столах танцевали - до такой степени раскалена была атмосфера. И ритм энд блюз, и свинг, и все на свете: дым коромыслом стоял. - Я слышала, Владимир, вы выступали в Германии? - Действительно. У меня появилась там знакомая - Энни Розенблюм. Американка, работавшая в Германии. Кстати, она училась в одной школе с Майклом Джексоном, играла с ним в одном ансамбле: Майкл Джексон играл на барабанах, а Энни - на валторне. Она прислала мне приглашение. И я оказался во Франкфурте-на-Майне. Стал играть в одном кафе. Хозяин назначил цену - 150 марок за вечер (с 20.00 до двух ночи). В то время в музучилище я зарабатывал 10 марок в месяц. Играл я там 20 дней. И за эти 20 дней заработал на 20 лет вперед. Так я думал. Я же не знал, что жизнь настолько подорожает. Потом постоянно в течение пяти лет ездил в Германию и играл там. Мне удалось познакомиться со многими музыкантами - и с иностранцами, и с русскими. Одна из них - Марина Решетова, выпускница Ленинградской консерватории - сказала мне о том, что мечтает сыграть на улице. Так образовался наш дуэт на одной из улиц Франкфурта. Я играл на гитаре, Марина - на скрипке. Мы имели большой успех. Людей много собирали, и неплохо зарабатывали. На фоне поездок за границу играл в наших клубах. Однажды при вылете из Франкфурта двигатель самолета загорелся на взлете... Но, к счастью, все обошлось. - А что у вас был за музыкальный вояж на лайнере? - В 2002 году два месяца я работал музыкантом на шикарном американском лайнере Norwegian Majesty. Это был роскошный гигант, ну почти как "Титаник". 2 футбольных поля - такова была длина лайнера. Только представьте - 11 палуб! Это настоящий город: здесь были и магазины, и бары, и шоу-балет, и кинотеатры, и рестораны. В одном из них - итальянском - играл я. Словами, то, что я чувствовал, играя между небом и водами Атлантики, не передать. Кстати, на лайнере путешествовали и наши бывшие соотечественники. Помню, наш лайнер подплывал к Бермудам... И тут случился сильный шторм. Все пассажиры лежали на полу. Нос корабля поднимало на 10 метров. Горшки с цветами падали, посуда билась. Хорошо, рояль был прикручен к полу. Бермудский треугольник рядом... Выпил какие-то таблетки от укачивания. Но мы доплыли до порта - океан успокоился. Впечатления от круиза незабываемые. Играл и классику, и джаз. Главное - рядом была благодарная публика, которая чувствовала музыку. - Владимир, вы, похоже, авантюрист? - Вся жизнь - это авантюра. Вокруг столько возможностей, что голова идет кругом. Никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом, какие задумки реализуются, с какими людьми познакомишься. Главное - нужно верить в свои силы, делать любимое дело и знать, что на свете есть вещи, ради которых стоит жить. Софья Воротынцева Тверь

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.