Хозяйка «святая святых»

При встрече в больничном стационаре с этой женщиной больной, как правило, находится если не в шоке, то в полушоковом состоянии: в операционной он никого не видит и не слышит. Придя в сознание после операции, человек благодарит хирурга, выздоравливает под патронажем палатной медсестры и, наконец, окрепший и счастливый, покидает больницу. Операционную медсестру, которая вместе с хирургом спасала его от тяжелой болезни, а порой и вытаскивала с того света, он, скорее всего, так и не увидит, не узнает ее имени и фамилии, никогда не вспомнит о ней. Вот такая работа, вернее, одна из ее сторон у Антонины Николаевны Романовой. В общем-то, сама она об этом не задумывается, мол, разве благодарность так уж важна? Каждый день через ее руки проходят двое-пятеро, а за неделю до двадцати больных, всех не упомнишь. Хотя за каждого на операционном столе она волнуется одинаково. А про самых сложных на следующий день непременно спросит у врача: как там вчерашний парень себя чувствует? И, узнав, что с ним все нормально, испытает чувство облегчения. Вот так все 40 лет в Тверской 6-й городской больнице, сегодня -- старшая, но по сути та же операционная сестра, как говорят про нее здесь -- без побега. Утром она первая входит в операционную, и с этой минуты не пытайтесь подозвать ее к телефону. Вам ответят весьма загадочно, то есть профессионально: -- Сестра помыта. Или: -- Она накрывает стол. Это значит всего лишь то, что из стерильной операционной она выйти уже не может. Стол же накрывает инструментарный, располагая на нем в определенном порядке более двух десятков различных предметов, необходимых именно для предстоящей операции. Потом одевает хирурга, подавая ему халат и перчатки. Привозят, укладывают на операционный стол больного, и быстрая, почти безмолвная работа пошла: когда -- на сорок минут, а когда -- часа на четыре. Антонина Николаевна будто автоматически подает инструмент, стоя на специальной подставочке со своими 156-ю сантиметрами, строго напротив хирурга. Не отойдешь, не отведешь глаз, не отвлечешься. Бывает, случится так тяжко, будто сама на том столе. Только ведь врачу еще тяжелее… В Кимрское медучилище, вспоминает Антонина Николаевна, из своей маленькой деревушки под Лихославлем она попала каким-то чудом, вроде бы за подружкой. Училась с удовольствием и сразу заинтересовалась хирургией, потому что вел этот предмет любимейший преподаватель Владимир Павлович Арсеньев. Потомок Лермонтовского рода, он покорял истинной интеллигентностью, профессионализмом, обаяние. Он и определил выбор девушки: с первой же практики у Владимира Павловича Тонечка решила, что станет операционной сестрой. Как подтвердила жизнь, она не ошиблась. -- Начать бы сначала, думаю, повторилось бы то же самое, -- улыбается Антонина Николаевна. -- Если бы не заладилось в хирургии, можно было бы уйти. Но прикипела, пожалуй, и ничего другого искать не пыталась: никогда и нигде. После окончания училища девушку направили в сельскую участковую Козловскую больницу Спировского района. Там довелось поработать во всех отделениях, хотя в первую же осень прошла в областной больнице специализацию на операционную сестру. Пять лет осваивала азы профессии, а потом переехавшие в Тверь врачи позвали за собой и старательную Тонечку. Было это в январе 1966 года, недавно она отметила круглую дату. -- Когда увидела, какие здесь работают врачи, какие делают операции, я перед ними благоговела, смотрела снизу вверх, -- Антонина Николаевна и по сей день восхищается своими кумирами. -- Главным врачом был Иосиф Борисович Гальперин. Интеллигент, умница, кадры подбирал исключительно по деловитости и порядочности. Отделение на 70 коек. Операции, перевязки -- самые различные. Конечно, в участковой больнице ничего подобного не делали, сразу направляли больных в райцентр или в Тверь. Прежде чем попасть в святая святых -- операционный блок, Тонечка более года отработала в перевязочном и процедурном кабинетах. Делать перевязки любой сложности, внутривенные инъекции, ставить капельницы -- все это очень важно уметь операционной сестре. Часто просилась просто постоять на операции, посмотреть со стороны, как работают медсестра и как врач. -- Человек я любопытный, не стеснялась, спрашивала, -- говорит Антонина Николаевна.- Всегда разрешали, даже приветствовали. Теперь у нее позади многие тысячи операций. Сотни из них помнит, будто делали их вчера. В 6-й больнице три отделения хирургического профиля: общая хирургия, торакальная ( грудная ) и колопроктология. И один операционный блок. Каждая из семи операционных медсестер стоит в этом блоке на любой из операций, куда поставят: это важно для взаимозаменяемости. Когда еще работала Венера Александровна Конджария, она делала операции даже на сердце. Пройдя всю войну фронтовым хирургом, закончив капитаном медицинской службы, Венера Александровна приехала с мужем-военнослужащим в Калинин. Многие годы она работала заведующей хирургическим, затем -- торакальным отделениями 6-й городской больницы. Постоянно оперировала, воспитала многих учеников, которых очень любила и считала талантами, хирургами от Бога. -- Она сама была первым хирургом от Бога, -- говорит Антонина Николаевна. --- Оперировала до 70 лет, сейчас ей 85, и дай ей Бог здоровья! Венера Александровна привыкала к одной медсестре, и лет 15 с ней работала только Тонечка. Каждая из них была уверена, что именно с этой напарницей работается очень легко. Заранее познакомившись с ходом операции, медсестра знает, какой инструмент в какой момент подать, когда вставить нитку в иглодержатель, когда поменять тампон… Кстати, -- рассказывает Антонина Николаевна, -- у нас в больнице принято за правило после операции считать тампоны и салфетки. Сестра всегда вслух докладывает: материал на месте. Известно же, что не только в анекдотах чего только не зашивают в животах больных! Разговор не обходится без грустной нотки. В больнице всегда нелегко работалось -- и морально, и физически.Теперь многое изменилось, только она со своими требованиями и мерками осталась в тех временах: ностальгия нет-нет да навещает. Сегодня людям стало сложнее жить, сложнее получить помощь. Все переводится на деньги. За деньги же далеко не все могут позволить себе необходимое лечение. В операционном блоке уже пять лет нет нянечек, не идут на зарплату 900 рублей. За них по очереди работают медсестры. Самые тяжелые дни в больнице -- дежурные, в воскресенье и четверг, когда со всего города сюда везут экстренных больных. Нередко среди них оказываются раненые ( что раньше считалось редчайшим ЧП) -- огнестрельные и резаные раны, часто проникающие, поступают ВИЧ-инфицированные. Дежурная бригада рискует больше других: больные не подготовлены, не всегда известен диагноз, но всегда есть опасность заразиться. В помощи никогда никому не отказывают. -- В самых тяжелых случаях,-- говорит Антонина Николаевна, -- принято считать, что у человека есть шанс выжить. Значит, мы должны попробовать его спасти. Потому что, если не делать операцию, больной умрет однозначно. И мы делаем. Получилось -- это уже победа. Нет -- что ж, врачи не боги. Очень опасна остановка сердца: когда- то завели, когда-то не смогли. Случается, невозможно остановить кровотечение. Вмешательство во внутренние органы -- это слишком серьезное дело. Буквально в последний год старшая операционная сестра Романова все чаще уступает свое место у операционного стола молодежи, сама заменяя нянечку. Девушки стараются, но их еще учить и учить. Чтобы к анатомии привыкли, к ходу операции, к особенностям оперирующих хирургов. Отвечая за все операционные отделения, а значит, и за них, Антонина Николаевна по необходимости вовремя подскажет, проконтролирует, сделает замечание, с праежней требовательностью и строгостью, но всегда тактично и спокойно. -- Я знаю, какой с нас, в том числе с меня, спрос, жизнь научила, -- говорит Романова. -- Поэтому со всех требую одинаково -- и с сестер, и с хирургов. Это особенности нашей работы. Бывает, и врачу замечание сделаешь: выйдите и переодентесь, наденьте маску, шапку, снимите обувь. Конечно, порядок надо самой соблюдать в первую очередь, прежде чем требовать от других. …В день нашей беседы с Антониной Николаевной она отстояла на пяти операциях, проходивших под местным наркозом. Одновременно в соседней операционной оперировали больных под общим наркозом. Одна операция, за ней -- другая, и так весь день.В постоянном огромном напряжении, душевном и физическом. -- Хирурги у нас молодцы, умницы, золотые руки, -- восхищается моя собеседница. А я смотрю на ее руки аккуратные, изящные и беспокойные -- и никак не могу назвать их по-другому. ВТ Тверь Нина Скабицкая

Нашли опечатку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter.